Civilization и Total War

 

Имя
Пароль  
Забыли пароль?
Регистрация


CIVru.com / Исторический / Линкоры в циве и линкоры в жизни
Версия для печати . Вверх
Автор Сообщение
fantakt
Участник



Репутация: 1257(???)

# Дата: 9 Апр 2006 15:21:50 Поправил: fantakt Цитата

В одной из тем была затронута флотская тема. Чтобы не флудить в чужой теме, открываю свою. Возможно, это будет кому-то интересно:

Дуэли бронированных гигантов.
И.Е.Комаров.

Боем “Шарнхорста” с английской эскадрой во главе с “Дюк оф Йорком” закончилась эпоха господства на европейских морях этих “плавающих крепостей”. Эпоха, длившаяся 300 лет, считая от первого их боя в ходе англо-голландских войн XVII века! Однако, подчеркну, именно в европейских водах, ибо в водах Тихого океана эта эпоха продлилась еще на 10 месяцев и в последний раз в мировой истории морские гиганты сошлись в бою 25 октября 1944 года, когда в проливе Суригао, между островами Панаон и Минданао (Филиппинские острова) шесть американских линкоров ночью за 23 минуты буквально растерзали японский линкор “Ямаширо”, уже получившего до этого 4 торпеды с эсминцев, обрушив на него всю нерастраченную мощь своего главного калибра! “Ямаширо”, скрывшийся под водой в 4 часа 19 мин. 25 октября 1944 г., вошел в историю морских сражений как последний линкор, потопленный линкором же. В европейских водах эта “честь” выпала на долю “Шарнхорста”.

Вообще же история битв “морских великанов” довольно коротка и количество их боев можно пересчитать по пальцам (я имею ввиду битвы между броненосными кораблями, а не их парусными прародителями). В XIX веке таких боев известно мне два: бой у о.Лисса в Средиземном море 20 июля 1866 года между итальянской и австрийской броненосными эскадрами, да вялотекущая перестрелка между испанскими броненосцами “Витория” и “Нумансия” 10 октября 1873 г. у Картахены. (В этом же бою броненосцем “Витория” был тяжело поврежден броненосец инсургентов “Тетуан”, который в строй больше не вводился. Так что, по всей вероятности, это первый броненосец, уничтоженный броненосцем – Прим. ред.).

Нынешний ХХ век оказался более урожайным на линкорные дуэли. Уже в самом начале его произошло два сражения: 28 июля (10 августа) 1904 г. у Порт-Артура и 14 (27) мая 1905 г. у о. Цусима - оба между русской и японской эскадрами. В разразившейся через 10 лет первой мировой войне произошло несколько стычек “плавающих крепостей”, как “стенка на стенку”, так и “один на один”. Уже в начале войны 24 января 1915 года у Доггер-Банки сошлись эскадры линейных крейсеров Англии и Германии (правда, это были именно линейные крейсера, а не линейные корабли, но для “счета” их можно объединить в один класс), а 31 мая 1916 года у берегов Ютландии в первый и последний раз в этой войне заговорили орудия главного калибра английских и германских линкоров. Надо сказать, что по количеству стычек с линкорами врага русские моряки не уступали своим союзникам: правда, эти стычки были скорее всего дуэлями или групповыми свалками по принципу “все на одного”. Так, на Черном море еще 16 (29) октября 1914 года при нападении “Гебена” на Севастополь по нему три снаряда выпустил “Георгий Победоносец” (и сам получил тоже три).

5 (18) ноября 1914 - бой “Гебена” с русской броненосной эскадрой у м.Сарыч.
10 мая 1915 г. - перестрелка “Гебена” с пятью русскими броненосцами у Босфора.
7 января 1916 г. - бой “Гебена” с “Императрицей Екатериной Великой” у о.Кирпен.
4 (17) октября 1917 г. - бой “Славы” и “Гражданина” с двумя немецкими дредноутами в Моонзунде.

Таким образом, по количеству боев линкоров (5) русские моряки в 2.5 раза превзошли своих союзников, а в сумме таких боев на всех морских театрах произошло всего семь.

Вторая мировая война оказалась не менее урожайной на бои линкоров. Их стали меньше беречь и гораздо активно использовать. Первый бой линкоров произошел 9 апреля 1940 г., когда западнее Лофотенских островов встретились английский линейный крейсер “Ринаун” и немецкий линкор “Гнейзенау”. (В бою принял участие и линкор “Шарнхорст”. – Прим. авт.)

Следующий бой имел место спустя ровно три месяца - 9 июля 1940 года у мыса Пунта-Стило. В нем сошлись эскадры противников, причем становым хребтом итальянских сил были линкоры “Конте ди Кавур” и “Джулио Чезаре”, а английских - линкор “Уорспайт”. Интервал между вторым и третьим боями составил 10.5 месяца. Им стал знаменитый бой в Датском проливе “Принца Ойгена” и “Бисмарка” с “Принс оф Уэлсом” и “Худом” 24 мая 1941 года, а через 3 дня - 27 мая “Кинг Джордж V” и “Родней” покончили с “Бисмарком” в классическом артиллерийском бою.

После этого интенсивность боевых встреч линкоров резко снизилась и следующей дуэли гигантов пришлось ждать целых 15.5 месяцев – только 15 ноября 1942 года у Гуадалканала сошлись в бою американские линкоры “Вашингтон” и “Саут Дакота” с японским “Кирисима”, после чего “Кирисима” вошел в историю как первый японский линкор, погибший от артиллерийского огня линкоров противника. (Уточнение: стрелял только “Вашингтон”, так как “Кирисима” заставила “Саут Дакоту” выйти из боя. - Прим. авт.) До этого японский флот потерял только два линкора “Хатсусе” и “Яшиму”, но оба на минах под Порт-Артуром в 1904 году. (За два дня до боя “Кирисимы” экипажем был затоплен однотипный линкор “Хиэй” (примерно в 18 часов 13 ноября 1942 года), сильно поврежденный торпедами и артогнем эсминцев и крейсеров в ночном бою и авиацией днем. - Прим. авт.). Прошло еще 13.5 месяцев, прежде чем глубокой ночью у о.Медвежий произошел последний бой линкоров в европейских водах.

Подведя итоги боевой деятельности морских исполинов за 78 лет (1866-1944), можно сказать, что им было проведено всего 18 боев и поединков, в которых от артиллерийского огня линкоров погибло 11 линкоров же. Список их выглядит так:

“Палестро” (Италия) - 20.07.1866 у о.Лисса - пожар, взрыв боезапаса;
“Ослябя” (Россия) - 27.05.1905 у о.Цусима - потеря остойчивости;
“Император Александр III” - то же;
“Бородино” - то же;
“Индефатегебл” (Британия) - 31.05.1916, Ютландский бой - взрыв боезапаса;
“Куин Мери” (Британия) - то же;
“Инвинсибл” (Британия) - то же;
“Бретань” (Франция) - 3.07.1940, Марс-эль-Кебир - сел на грунт;
“Худ” (Британия) - 24.05.1941, Датский пролив - взрыв боезапаса кормовых погребов;
“Кирисима” (Япония) - 15.11.1942, у о.Гуадалканал; (Как удалось выяснить, линкор был затоплен после боя с ЛК “Вашингтон” и, следовательно, должен быть исключен из этого списка. - Прим. авт.).
“Шарнхорст” (Германия) - 26.12.1943 у о.Медвежий - потеря остойчивости от совместного воздействия артогня и торпед;
“Ямаширо” (Япония) - 25.10.1944, пролив Сурагао - то же.
Как, очевидно, заметил внимательный читатель в список не включены “Князь Суворов” (Россия), “Слава” (Россия), “Зейдлиц” (Германия) и “Бисмарк” (Германия). (Так в оригинале. Здесь, вероятно, опечатка. “Зейдлиц”, хотя и тяжело поврежденный, все-таки вернулся на базу, а в Ютландском бою погиб более молодой “Лютцов”. - Прим. ред.). Дело в том, что все эти корабли, хотя и были “жестоко избиты” артиллерией линкоров противника, но все же погибли от других причин: “Князь Суворов” был добит торпедами японского миноносца, а остальные, тоже потерявшие боеспособность, были затоплены собственными экипажами. Это же относится и к “Адмиралу Ушакову”, но он, кроме того, не являлся линкором в строгом смысле слова, да и сражался не с линкорами, а с крейсерами противника. Если же учесть и их, то общее число линкоров - жертв линкоров дойдет до 16-ти, то есть по 0,88 корабля на бой. Наиболее “кровавыми” в этом смысле были Цусимское и Ютландское сражения (по три линкора), а самым безрезультатным - бой при Лиссе, где плодом героических усилий 37 боевых кораблей стало потопление артогнем... одного броненосца, еще один “Ре д'Италия” был потоплен таранным ударом броненосца “Эрцгерцог Фердинанд Макс”. Не учтен в этом списке и турецкий броненосец (точнее броненосный корвет) “Люфти Джелиль”, так как он был потоплен хотя и артиллерией, но артиллерией береговой, снарядами из мортиры и пушки, обе 152-мм 29 апреля (11 мая) 1877 года. (См. примечание. - Прим. ред.). В перечень боевых столкновений линкоров не включен и знаменитый бой “Монитора” с “Вирджинией” 9 марта 1862 года на Гемптонском рейде, ибо оба “дуэлянта” все-таки до линкоровского ранга не доросли, это были скорее броненосцы береговой обороны или даже бронированные канонерские лодки. Не включено в этот список и сражение у м. Матапан 28-29 марта 1941 года, поскольку, несмотря на всю его результативность, линкоры противников в бой между собой не вступали.

Таким образом, всего боевых столкновений с реальным применением оружия линкоров против линкоров - 26. К уже упомянутым надо добавить бой у Порт-Артура 27 января (9 февраля) 1904 года и два обстрела японскими броненосцами русской Тихоокеанской эскадры в Порт-Артуре: 26 февраля (10 марта) и 9 (22) марта 1904 года; нападение английских линкоров на французский флот в Марс-эль-Кебире 3 июля 1940 года; перестрелку американского линкора “Массачусетс” с французским “Жан Баром”, стоявшем в порту Касабланка 8 ноября 1942 года и противодействие линкоров “Хайреддин Барбарусса” и “Торгут Рейс” обстрелу Дарданелл английскими линкорами 6 марта, 3 мая и 25 апреля 1915 года (25 апреля “Торгут Рейс” противостоял в одиночестве).

При этом погибло линкоров всего 17 единиц. В том числе:

от артиллерийского огня - 9 (“Палестро”, “Ослябя”, “Император Александр III”, “Бородино”, “Индифатигейбл”, “Инвинсибл”, “Куин Мери”, “Худ” и “Бретань”);
от совместного воздействия артиллерийского огня линкоров и торпед с надводных кораблей - 3 (“Князь Суворов”, “Шарнхорст” и “Ямаширо”);
от таранного удара - 1 (“Ре Д’Италия”);
затоплены экипажами после воздействия огня линкоров - 3 (“Зейдлиц”, “Слава” и “Кирисима”);
затоплен экипажем после совместного воздействия огня линкоров и торпед - 1 (“Бисмарк”).
Кроме того, к пункту 2 можно отнести гибель линкоров “Сисой Великий” и “Наварин”. Формально они погибли от совместного действия артогня линкоров и торпед, но фактически - только от торпед, ибо в дневном бою у о. Цусима повреждения от снарядов почти или вовсе не получили. С учетом их, общая результативность линкоров в борьбе против линкоров возрастает до 19 единиц, а по пункту 2 - до 5 единиц.

fantakt
Участник



Репутация: 1257(???)

# Дата: 9 Апр 2006 15:23:38 Цитата

Оценивая приведенные факты можно сделать следующие выводы.

Артиллерия линкоров самостоятельно уничтожила 53% от всех потерь линкоров в боях с линкорами же.
Таранным ударом было потоплено 6,1%, однако для XIX века - 50%. Таким образом, линкоры самостоятельно уничтожили лишь 59% линкоров - жертв линкоров же.
Артиллерия линкоров принудила к самопотоплению еще 17,4% вражеских линкоров. Всего же линкоры самостоятельно уничтожили или принудили к самозатоплению 76,5% своих линейных противников, в том числе артиллерией - 70,4%.
При совместном воздействии артиллерии и торпед погибло 17,4% и еще 6,1% принуждены к самозатоплению.
Обращает на себя внимание высокая живучесть, или лучше сказать, непотопляемость, линкоров. Даже будучи жестоко искромсанными вражеской артиллерией, потеряв боеспособность, линкоры упорно не желали тонуть и их приходилось добивать торпедами (“Князь Суворов”, “Шарнхорст”), либо топить своими экипажами (“Бисмарк”, “Кирисима”). Доля таковых составляет около 1/3 (29,4%). Со “Славой” случай особый - она незначительно пострадала от артогня немецких дредноутов и ее затопили не поэтому. Разумеется, это не относится к случаям гибели линкоров от детонации боезапаса, вызванной взрывом бронебойного снаряда, проникшего в артпогреба. Так погибло 26,6% от числа наших героев, или 44,4% от числа их, погибших только от артогня. Характерно, что такая гибель постигла только линейные крейсера и только английские. К этому можно добавить и гибель “Палестро”, правда, там взрыв боезапаса произошел не от попадания снаряда непосредственно, а от пожара, им вызванного. В целом же можно сказать, что артиллерией можно скорее разрушить вражеский линкор, лишить его боеспособности, но для потопления его нужно добавить еще удары торпед или... безвыходность положения, заставляющую экипаж открыть кингстоны. Разумеется, для полного представления об эффективности того или иного вида оружия нужно проанализировать и полную статистику гибели линкоров: и от торпед, и от мин, и от бомб, и от других причин. Надеюсь, наши читатели - авторы дадут интересный материал на эту тему.

От редакции “КО”.
Не совсем понятно, к чему здесь упомянут “Люфти Джалиль”. Более логично в этом списке выглядел бы однотипный броненосец “Ауни Аллах”, формально потопленный в Бейруте итальянской крейсерско-линкорной эскадрой 24 февраля 1912 года (фактически, огонь по нему вели лишь крейсера “Джузеппе Гарибальди” и “Варезе”).

Автора попросили прокомментировать этот вопрос. Игорь Евгеньевич написал следующее: “"Люфти Джелиль" был броненосный корвет, то есть, корабль, несший бортовую броню, но не имевший палубную, с артиллерией, размещенной только на верхней палубе. Корабль погиб от взрыва боезапаса, вызванного мортирным 152-мм снарядом с береговой батареи, пробившим палубу корабля, напомню - небронированную, и ворвавшийся в погребе боезапаса. Эффект от мгновенной гибели корабля был столь велик, что мортиры решили ввести в состав артвооружения русских броненосцев. В частности, их решили установить на "Петре Великом", но потом все-таки передумали. Упомянул я о "Люфти Джелиле" потому, что это бронированный корабль погиб от артогня, но не с другого броненосца, а с берега и поэтому не включен в списки жертв линкоров..”

Взято с очень интересного сайта http://www.battleships.spb.ru

Tomcat
Участник



Репутация: 1274(???)
# Дата: 10 Апр 2006 09:22:02 Цитата

Для статистики все-таки было бы интересно посчитать линкоры , потопленные авиацией... только навскидку получается больше 10
А причина малого количества междусобойных боев линкоров по-моему простая - в свое время они были скорее стратегическим оружием сдерживания, каким сейчас считается ядерное. Например, англо-немецкая и американо-японская гонка линкоростроения имели скорее психологический, чем боевой аспект. В итоге во 2 мировой большое количество линкоров оставалось просто не при делах - постройка их обошлась слишком дорого, чтобы рисковать такими ценными кораблями в бою с несколькими десятками самолетов. Оставалось использовать их для огневой поддержки, начиная с осады Порт-Артура и Ленинграда до дня "Д" и штурма тихоокеанских островов. Товарищ Сталин строил линкоры даже после войны, хотя уже было ясно, что они устарели.

Tomcat
Участник



Репутация: 1274(???)
# Дата: 10 Апр 2006 11:29:46 Цитата

По твоей ссылке статью прочитал. Кроме приведения цифровых данных, никакого анализа нет, большая часть рассуждений - чистые догадки и эмоции. Причем говорится только о броненосцах типа "Бородино" и "Ослябе", можно подумать других русских кораблей не было. А есть и абсолютно неправдоподобные фразы - о попаданиях с 85!!! кабельтовых. Это больше 16 километров, даже 12" орудия того времени на такую дистанцию не стреляли, не говоря уже о попаданиях. В статистике расхода снарядов почему-то "Полтава" указана в 10", хотя на ней стояли 12". В "альтернативном исходе боя" в конце статьи много логических и хронологических несовпадений. Трудно принимать такую статью всерьез.
fantakt:Tomcat: "вел флот 19 века на бой с флотом 20 века" Да ерунда все это. Это были новейшие по тем временам броненосцы, особенно четверка с флагманом. Весь поход они то ждали уголь, то их выгоняли со стоянок. Стрельб было мало, экономили боезапас, маневрирование в строю - тоже. Моральный настрой - хуже некуда, понимали, что шли умирать. А шанс проскочить во Владивосток был. Надо было просто госпитальное судно послать нах... вместе со всей его иллюминацией. И окраска в черное с желтым не помогла бы обнаружить эскадру, идущую с затемнением. А когда бой начался, тут уже или личный героизм или паникерство, кто-то до конца бился, кто-то как "Аврора", после двух снарядов в борт ушел на Филлипины.
И правда перенесем дискуссию, о пиндосах уже надоело Улыбка
Так вот, техническое превосходство японцев - совсем не ерунда. Да, у русских было 4 новых мощных корабля, а остальные? "Ослябя" - практически тяжелый крейсер, "Николай" - новый, но строился по старым планам и вооружен старой артиллерией, "Сисой" и "Наварин" - неудачные эксперименты, старые и тормозные. "Апраксин", "Синявин", "Ушаков" - броненосцы береговой обороны, тихоходные и малоприспособленные для боя в открытом море, по вооружению тянули только на крейсера. "Нахимов" - тоже крейсер, причем сильно изношенный. Легкие крейсера - современных и боеспособных всего 2 - "Олег" и "Аврора". "Донской" и "Мономах" - музейные экспонаты, "Светлана" - яхта, "Урал" и "Алмаз" - пассажирские пароходы, "Изумруд" и "Жемчуг" - небронированные, практически корабли для посылок и перехвата эсминцев. Плюс ненужный в бою транспортный хвост и 9 эсминцев против почти полсотни японских. Общий эскадренный ход выше 15 узлов могли поддерживать 4 новых броненосца и "Ослябя", остальные - максимум 12-13 а реально не больше 10. Поэтому вся тактика диктовалась японцами, что справедливо отмечается всеми авторами. Измышления о переходе к бою в свалке годятся только теоретически - раньше я писал почему. Бой велся на такой дистанции, что все старые русские корабли с трудом доставали противника только главным калибром, и то не все. На предельных дистанциях точность огня намного ниже, а она и так была невысокой. Качество руских снарядов было намного хуже, некоторые наносили повреждения только как металлические болванки. Для флота 20 века не густо. Подавляющее большинство экипажей не имело опыта не только боевых действий, но и реальной учебной подготовки. Учения, которые устраивались в пути, показали очень низкую боеспособность эскадры. Плюс к этому утомление и болезни от перехода через полмира без нормального снабжения, перегрузка кораблей углем и продовольствием и т.д. Боевой дух был почти на нуле.
Японцы также имели 4 сильных однотипных броненосца, немного уступающих русским по ТТХ, но уже испытанных в бою. "Кассуга" примерно соответствовал "Ослябе", хотя артиллерию имел другую. А вот что касается остальных 7 крейсеров, тут японцы имели полное превосходство. Несмотря на меньший калибр, количество орудий и бронирование, их корабли и в том числе артиллерия были более современными, яяпонские 8" были более дальнобойными, чем 8" "Нахимова" и даже 10" русских броненосцев береговой обороны. Снаряды имели большую разрушительную силу, поэтому даже при одинаковом количестве попаданий японцы наносили больше повреждений. А главное, все японские корабли имели одинаковую скорость и поэтому могли синхронно маневрировать на полном ходу. Экипажи имели до 5 лет походной службы и больше года боевой, включая один крупный бой и несколько более мелких, осаду Порт-Артура , то есть обстрел береговых позиций и перекидной огонь по русской эскадре. Японцы имели все шансы на победу и поэтому шли побеждать, а не умирать. Может быть это и непатриотично, но Цусима и вся эта война показывает полный развал экономики, промышленности, армии и социальных устоев Российской империи, поэтому революция была логическим продолжением всей политики николаевского правительства, что бы ни кричали теперешние сторонники возрождения "великой Российской империи"

fantakt
Участник



Репутация: 1257(???)

# Дата: 10 Апр 2006 12:04:16 Цитата

Если вдуматься, то весь поход был большой глупостью, на волне всеобщего шапкозакидательства. Чего их понесло через два океана... Была крейсерская эскадра, которая наводила шорох на японских коммуникациях. Вроде эсминцы по железной дороге завозили. Эсминцы с их маневренностью и торпедами вообще показали себя лучше, чем неповоротливые гиганты. 2 эскадра и добивалась в основном ими. У новых крейсеров был шанс прорваться во Владивосток. Надо было их и посылать. Ура-патриотическая война как раз и обвалилась революцией после поражения.

Tomcat
Участник



Репутация: 1274(???)
# Дата: 10 Апр 2006 13:19:25 Цитата

С крейсерами в самом деле вышла неувязка. Первая эскадра по численности мало уступала японцам, но не имела грамотного командования и была разбросана, поэтому ее долбили по частям. 4 сильных крейсера всю войну проторчали во Владивостоке и почти ничего полезного не сделали, в конце концов 1 погиб, а 2 получили тяжелые повреждения. "Варяга" можно сказаь подарили. в Порт-Артуре из способных конкурировать с японскими остались только "Аскольд" и "Баян", первый разоружился в Шанхае, второй погиб. Из 30 русских эсминцев тоже большая часть погибла поодиночке, ко времени июльского прорыва от них осталось чуть больше десятка. По железной дороге привозили маленькие "номерные" миноносцы, которые могли действовать только на небольшом удалении от базы или идти на буксире у крупных кораблей, большинство из них всю войну простояло во Владивостоке, хотя японцы даже при атаке Порт-Артура много раз использовали минные (торпедные) катера. Обычное русское расп@#$ство..... появилось оно не в советских колхозах.

fantakt
Участник



Репутация: 1257(???)

# Дата: 10 Апр 2006 14:36:25 Цитата

Можно еще вспомнить Балтику 41-го, тоже было много интересного...

Tomcat
Участник



Репутация: 1274(???)
# Дата: 10 Апр 2006 14:43:24 Цитата

Кхе.. ну да, как прошляпили остатки наследия царского режима.....
что мы все про то как наших бьют? Давай лучше про Синоп и Чесму Улыбка

fantakt
Участник



Репутация: 1257(???)

# Дата: 10 Апр 2006 15:27:59 Поправил: fantakt Цитата

Парусный флот - после Петра...

fantakt
Участник



Репутация: 1257(???)

# Дата: 10 Апр 2006 15:28:36 Цитата

Как-то мне к парусному флоту не привили большой любви. Люди, с которыми я общался были фанатами железного флота, у них все разговоры, споры и перепалки были по этому поводу. От них и я заразился, но не до степени фанатизма, а чисто по-любительски, к тому же служба на флоте сказалась... Но зато узнал много интересного. Например про переход эсминцев с Тихого океана на Северный флот через Берингов пролив или про поход наших подводных лодок через Панамский канал (в годы ВМВ, конечно)...
А в России по жизни флот сначала строился, потом уничтожался, потом восстанавливался, потом опять уничтожался, и так раз за разом... Куча денег вбухана в корабли, которые стоят у причалов. Зачем спрашивается? Показать, что мы тоже можем...

Tomcat
Участник



Репутация: 1274(???)
# Дата: 10 Апр 2006 17:19:45 Цитата

Хм а другим зачем? У России выход на 2 моря и 2 океана, куда же ей без флота? Хотя бы линейные ледоколы надо иметь :D

fantakt
Участник



Репутация: 1257(???)

# Дата: 10 Апр 2006 19:41:36 Поправил: fantakt Цитата

Босфор и Датские проливы лишают два наших флота смысла к существованию. Там достаточно береговых укреплений и хорошей противокарабельной обороны. Северный флот - это флот скорее Северной Атлантики, остальное большую часть года подо льдом и доступно или ледоколам или АПЛ. Это скорее флот агресии. Тихоокеанский имел бы смысл, если бы там действительно была налажена оборона огромной береговой линии от Владика до Берингова пролива, если бы проводились регулярные учения, дальние походы и т.д., а не отстой у пирсов на Камчатке, под Владивостоком и в Камрани (наша база во Вьетнаме, даже и не знаю есть ли она сейчас). КТОФ действительно был нужен и нужен сейчас, но пока я не слышал, чтобы его возрождали...

Tomcat
Участник



Репутация: 1274(???)
# Дата: 11 Апр 2006 09:28:24 Цитата

Флот северной Атлантики все-таки Балтийский, а не Северный. В общем, зависит от того, с кем воевать Улыбка Черноморский может пригодиться в Средиземном море и даже пройти Суэцким каналом в Индийский океан. Все флоты нужны, вопрос только в их размере и назначении. Односторонняя оборона не может быть эффективной.

Murick
Участник



Репутация: 1548(???)
# Дата: 11 Апр 2006 09:52:00 Цитата

Tomcat:что мы все про то как наших бьют? Давай лучше про Синоп и Чесму
Можно еще и про Гангут вспомнить и про Наварин

fantakt
Участник



Репутация: 1257(???)

# Дата: 11 Апр 2006 17:11:10 Цитата

fantakt:Босфор и Датские проливы Их перекрыть не сложно.
Tomcat:Флот северной Атлантики Именно Северный... Когда это Балтийский флот ходил в дальние походы? Если только визит вежливости в Англию.

fantakt
Участник



Репутация: 1257(???)

# Дата: 13 Апр 2006 14:06:47 Цитата

Опять пожары на лодках:

Тихоокеанский флот ищет загоревшуюся атомную субмарину
Продолжение: На атомной подлодке Тихоокеанского флота загорелась ветошь

На Камчатке проверяют информацию о пожаре на атомной подлодке, сообщает агентство РИА Новости. Командование заявляет, что доклада о пожаре не поступало.

По некоторым сведениям, во время ремонта одной из подлодок произошло возгорание, которое было оперативно и без серьезных последствий ликвидировано.

Прокурор Вилючинского гарнизона Игорь Руф заявил, что сообщение о пожаре проверяется. Он подчеркнул, что никто из личного состава не пострадал.

ИТАР-ТАСС сообщает, что в штабе войск и сил на Северо-Востоке РФ официально опровергли информацию о пожаре на АПЛ на Камчатке. По словам представителя пресс-центра группировки, на подлодке прошли учения по борьбе за живучесть с использованием патрона задымления.



На атомной подлодке Тихоокеанского флота загорелась ветошь
Задымление на атомной подлодке на Камчатке было вызвано тлением ветоши, сообщает агентство РИА Новости.

Как пояснил помощник Главнокомандующего ВМФ Игорь Дыгало, в ходе ремонта подлодки на ней проводились сварочные работы. Произошло незначительное возгорание и тление ветоши, которое было быстро ликвидировано.

"Согласно руководящим документам, это не классифицируется как происшествие или пожар", - сказал Дыгало.

Ранее сообщалось о том, что задымление на подлодке могло быть связано с проведением плановых учений по борьбе за живучесть или с пожаром.


А в 2005 в Северодвинске погибло несколько рабочих при утилизации старой АПЛ 70-х годов постройки...

fantakt
Участник



Репутация: 1257(???)

# Дата: 14 Апр 2006 17:24:06 Цитата

Не самая веселая статья с http://www.oceaninfo.ru/smi/archiv/210901.htm

Две американские подлодки и четыре наши затонули в результате аварий за всю историю атомного флота. Плюс к этому, по решению командования, была затоплена еще одна российская. Я лично транспортировал ее к берегам Новой Земли в последний, так сказать, путь. Первой утонула в апреле 1969-го в Бискайском заливе наша К-8. Я начинал на ней служить штурманом, сразу после окончания военно-морского училища. Но трагедия с ней случилась, когда меня перевели на другой, более современный корабль. К- 8 представляла первое поколение атомных субмарин, их было тогда четыре на всем флоте. Если в отсеках современных подводных крейсеров кислород добывается путем гидролиза воды, то тогда перед выходом в море на борт загружались консервные банки со специальным веществом и пластинами, в которых шел процесс образования кислорода и поглощения углекислого газа. Таким консервированным воздухом мы и дышали. Суета при ночной погрузке с плавбазы этих самых банок и привела к пожару. Их не успели закрепить, разместить, как надо, на них попало машинное масло, и произошло самовозгорание. Половину экипажа удалось снять. Температура в горящих отсеках доходила до 800 градусов. А на море шторм такой, что надводные корабли не могли приблизиться и вовремя оказать помощь.

Второй погибла К-219. Я уже был тогда начальником штаба дивизии, а она входила в состав моей дивизии. До этого она дважды терпела аварии, ей в простонародье даже имя такое дали - "Хиросима".

Первый раз, в 1961-м, лопнула трубка монометра и произошел большой выброс радиации. Один капитан-лейтенант отправился вести сварку. Знал что шел на верную смерть, даже предупредил товарищей: мол, у меня секретные документы под подушкой, возьмите их, сдайте. Через несколько лет она снова терпела аварию. Я тогда тоже в море был, и мои родные решили, что горит моя лодка. В тот раз спасательные работы тоже были осложнены погодными условиями. 18 дней "Хиросиму" штормом бросало-кидало. Когда пожар начался, в кормовом отсеке остались люди. А все отсеки на субмаринах, чтобы вы знали, разделены водонепроницаемыми переборками. Как только в одном возникает аварийная ситуация, переборки закрываются герметично, и ты уже не можешь никуда убежать и к тебе никто не проникнет. Борись или погибай - этому правилу следует каждый подводник. Даже если невозможно потушить пожар, кислород в отсеке скоро выгорит и огонь прекратится. Поэтому пока К-219 буксировали, никто не знал, сколько там живых, как они там. И вот ведь что удивительно: никто из спасенных за это время даже не простудился.

- Вы говорите: борись или погибай. А не слишком ли это жестоко, когда речь идет о товарищах, гибнущих в соседнем отсеке? И как чувствует себя командир отдающий приказ идти на смерть?

- От офицеров подводного флота, будь то лейтенант или главком, никогда не услышишь: "Приказываю" или "Стоять смирно". Мы говорим: "Прошу сделать".Разумеется, это "прошу" не выполнить невозможно.Экипаж знает, что командир в случае бедствия уйдет с лодки последним.

Когда на К-219 - "Хиросиме" произошла третья, роковая для нее авария, взрыв в ракетной шахте, лодке удалось всплыть, подошел надводный корабль и снял экипаж. А командир остался на палубе. Помните фильм "Командир счастливой Щуки"? Там командир ушел под воду вместе со своим кораблем. Это не беспочвенные фантазии киношников. Это подлинное отношение офицеров-подводников к своей службе: никто по своей воле не покинет корабль. Так было и на К-219: лодка тонула, а командир стоял на палубе.

Главком приказал силой снять его. Только силой его и сняли. И на К-8 люди отказывались покидать корабль, их силой сталкивали. А 28 человек вместе с командиром Бессоновым все-таки остались бороться за живучесть лодки, надеялись, что пожар удастся остановить. И погибли. Все, кроме одного матроса, который в момент пожара находился в операционной.

Хирург, Соловей его фамилия, успел надеть на него свой изолирующий аппарат, а сам отправился в трюм за запасным. Но не дошел. Сейчас в поселке Гремиха, где базировалась эта подлодка, одна улица носит имя командира Бессонова, другая - военврача Соловья.

Когда гибла лодка "Комсомолец", экипажу удалось спустить на воду два спасательных плота. Но один из них оторвало ветром и унесло в море, а на единственном все разместиться, разумеется, не могли. Офицеры в первую очередь посадили на него всех матросов срочной службы, их было шестеро, а сами держались за плот руками. Но вода была такая холодная, что они замерзали, как сосульки, и гибли
...
Самая большая радиационная катастрофа на флоте была в 1968-м. Я получил тогда назначение помощником командира на уникальную в своем роде лодку. В ней первый контур реактора был заполнен не водой, как на остальных, а жидким металлом, температура кипения которого - 400 с лишним градусов. Один раз мы на ней в Средиземное море сходили, она себя очень хорошо повела. А второй раз вышли, и случилась авария, началась утечка радиации. Реактор отключить нельзя: металл замерзнет. Для отключения требовалось постановление академии наук и решение правительства страны. Когда мы пришли на базу, некоторые не могли уже самостоятельно передвигаться по трапу. Нас, 20 человек, отправили в госпиталь, остались только работающие на борту. Назавтра прилетел президент Академии наук СССР Александров, и было принято решение заморозить лодку. Остальную часть экипажа тоже доставили в госпиталь. Первый человек, получивший смертельную дозу, умер уже на следующий день. Назавтра - вторая жертва: женщина узнала, что ее жених смертельно облучен, и наложила на себя руки. Третий умер в госпитале через три дня. И пошло: одним меняли в больничных палатах кровь, другим - костный мозг. Так что невольно наш опыт 1968 года пригодился Чернобылю в 1986-м

Штурман
штурман



Репутация: 1170(???)
# Дата: 8 Июл 2016 00:56:51 Цитата

  • Ютландское сражение 1916 года и системы связи

    Адмиралов подвел масштаб. Это было первое сражение флотов индустриальной эпохи, которое развернулось на огромном театре, охватить который взглядом уже не получалось. 31 мая в море находилось 150 британских и 99 немецких боевых кораблей, сведенных в два флота. Да, история знала флоты, куда большие по количеству кораблей, когда под рукой флотоводца оказывались сотни судов, но никогда при этом ему не приходилось решать вопроса координации сил, столь удаленных друг от друга. Оперативные замыслы обеих сторон предусматривали расстояния между отрядами в 50-70 морских миль. Т.е. от 90 до 130 километров. Дистанция боя выросла до 20 километров и больше. Скорости линейных сил достигли 25-27 узлов (около 50 км/ч), а легкие крейсера и эсминцы могли давать ход в 35 узлов (65 км/ч). При этом средства обнаружения и связи мало изменились со времен Русско-японской войны, когда все эти показатели были в 2-3 раза меньшими.

    начало...
    Сегодняшняя тема, пожалуй, неожиданная даже для статьи выходного дня. Тем не менее, сто лет назад уже существовали телекоммуникационные технологии и мобильная связь, и хотя они имели еще мало общего с привычными нам, но уже оказывали огромное влияние на ход истории.

    Месяц назад отмечалась знаменательная дата — 100-летие Ютландского сражения, морской битвы, которая до настоящего момента остается крупнейшим морским сражением индустриальной эпохи. Несмотря на всю масштабность Второй Мировой войны, ни одно из ее морских сражений ни по масштабу, ни по затратам средств не смогло превзойти битву, развернувшуюся в Северном море 31 мая — 1 июня 1916 года. Однако, несмотря на колоссальные средства, которые были истрачены на то, чтобы построить британский Гранд Флит и немецкий Флот Открытого моря, эффект от битвы столь же значительным не получился.

    Я не буду приводить полного описания сражения, его можно легко найти в любом справочном издании, например, Википедии. Вместо этого предлагаю посмотреть, могло ли вообще это сражение стать решающей битвой, которая изменила бы ход войны. Или же адмиралы на мостиках линкоров были больше похожи на офис-менеджеров, которым внезапно отключили Интернет, а мобильник оказался разбит и работал с перебоями.

    Историки до сих пор спорят, кому приписать победу. С одной стороны, главные силы немецкого флота до конца войны более не покидали своей базы и не оспаривали господства на море у британцев. С другой – британские адмиралы не сумели превратить свое численное преимущество в решительную победу, а по «очкам» (потопленный тоннаж и число погибших моряков) так и вовсе проиграли, потеряв вдвое больше немцев. При этом более мелкие сражения Первой Мировой никоим образом не предвещали столь невыразительного генерального сражения флотов. В чем же дело? Неужели командовавшие флотами адмиралы Джеллико и Хиппер оказались настолько бездарными стратегами, а все их младшие флагманы были настолько плохими тактиками, что никто не сумел переломить ход сражения в свою пользу?

    Отнюдь. Несмотря на то, что и англичане, и немцы умудрились наделать массу ошибок, ни одного из их флагманов нельзя упрекнуть в трусости или преступной нерешительности, которая не позволила добиться успеха. Все Ютландское сражение представляло собой цепь огрехов и случайностей, но не в большей степени, чем любая другая битва. И даже все они в целом не достигали критической отметки, за которой отсутствие результата можно было бы назвать итогом череды военных неудач обеих сторон.

    Дело совсем в другом. Адмиралов подвел масштаб. Это было первое сражение флотов индустриальной эпохи, которое развернулось на огромном театре, охватить который взглядом уже не получалось. 31 мая в море находилось 150 британских и 99 немецких боевых кораблей, сведенных в два флота. Да, история знала флоты, куда большие по количеству кораблей, когда под рукой флотоводца оказывались сотни судов, но никогда при этом ему не приходилось решать вопроса координации сил, столь удаленных друг от друга. Оперативные замыслы обеих сторон предусматривали расстояния между отрядами в 50-70 морских миль. Т.е. от 90 до 130 километров. Дистанция боя выросла до 20 километров и больше. Скорости линейных сил достигли 25-27 узлов (около 50 км/ч), а легкие крейсера и эсминцы могли давать ход в 35 узлов (65 км/ч). При этом средства обнаружения и связи мало изменились со времен Русско-японской войны, когда все эти показатели были в 2-3 раза меньшими.

    Итак, что же имели адмиралы 1916 года для обнаружения противника? Бинокли и дальномеры, отчасти радиопеленгацию. Для связи они могли использовать искровые радиопередатчики, флажные сигналы, флажный и световой семафоры. Вот, собственно, и все. Радиограммы передавались азбукой Морзе, при этом надежность приема была невысока, все остальные методы полагались исключительно на такой ненадежный инструмент как человеческое зрение. Разумеется, все это мало соответствовало требованиям по управлению флотом, разбросанным по огромной площади. Поэтому любое подробное описание Ютландского боя пестрит сообщениями о том, что тот или иной корабль не принял или неправильно истолковал тот или иной сигнал, а то и вовсе не заметил сигналов флагмана или даже самого противника. Более того, недостатки системы наблюдения едва не позволили противникам разойтись, не заметив друг друга.

    В начале третьего часа пополудни (по Гринвичу) 31 мая 1916 года расстояние между ближайшими кораблями эскадр составляло всего 16 миль, но сильная дымка и низкие облака делали их невидимыми друг для друга. Однако в 14:15 между передовыми крейсерами британского и немецкого флотов оказался датский пароход Fjord. Суденышко нейтралов было замечено с немецкого крейсера Elbing, командир которого приказал двум миноносцам досмотреть подозрительный пароход. Капитан «Фьёрда» выполняя приказание остановиться, начал стравливать пар, и лишь тогда, он был замечен с борта британского крейсера Galatea, который вместе с крейсером Phaeton также направился к пароходу. Спустя три минуты британцы заметили боевые корабли, которые первоначально приняли за крейсера. Так начался Ютландский бой.

    Здесь уместно сказать, что ни немцы, ни британцы вовсе не планировали начинать битву в полном неведении, а использовали все доступные им способы заранее выяснить максимум о противнике. Командующий немецким флотом адмирал Райнхард Шеер был инициатором будущей битвы. Его план строился на том, чтобы ввести в заблуждение противника, позволив ему увидеть только часть своих сил и спровоцировав на отделение части флота для их уничтожения. Командующий Гранд-Флитом вице-адмирал Джон Рашуорт Джеллико, напротив, рассчитывал перехватить главные силы Флота Открытого моря, чтобы в решительном сражении разгромить их, пользуясь двукратным преимуществом в современных линкорах и линейных крейсерах. Такое смелое планирование британского адмирала строилось на лучшей осведомленности относительно вражеских планов.

    Еще в 1911 году в Британской Империи задумались над тем, как в случае войны с Германией лишить последнюю возможности коммуникации. В частности, оперативные планы предусматривали уничтожение всех подводных телеграфных кабелей, принадлежащих немцам, что и было успешно реализовано в первых числах августа 1914 года. Предсказуемым ответом германской стороны стала интенсификация радиообмена, который в то время был гораздо более примитивным, чем привычный нам. Главным недостатком, помимо проблем с приемом и передачей сообщений из-за атмосферных явлений, для радио была возможность приема всех сообщений не только адресатом, но всеми иными станциями, находившимися в зоне вещания. В случае войны это обстоятельство гарантировало, что противник сможет читать телеграммы. А единственной защитой было шифрование, превращавшее сообщение для не имеющего ключа в набор букв и цифр. Кроме того, сами по себе сообщения не были текстовыми, а являлись кодом, для понимания которого требовались специальные книги.

    Однако нельзя не отметить, что в довоенное время никакой подготовки ни к перехвату, ни к дешифровке сообщений в Британии не предпринималось. По состоянию на август 1914 года Королевский флот располагал всего одной станцией перехвата радиотелеграмм, располагавшейся в Стокгольме, а Управление военно-морской разведки было полностью загружено иными задачами и не имело никакого подразделения, которое бы занималось радиоперехватом и дешифровкой. Тем не менее, британцам удалось крайне удачно сымпровизировать. Организация отдела была поручена директору учебного командования военно-морских сил Альфреду Юингу, который имел инженерное образование, занимался радиосвязью, а также интересовался вопросами шифрования. Юинг сумел мобилизовать в свой отдел преподавателей военно-морских колледжей Осборна и Дартмута, воспользовавшись тем, что кадеты либо пребывали на каникулах, либо были мобилизованы на действующий флот. В качестве станций перехвата была использована сеть радиостанций Королевской почты и Компании Маркони. Организация получила название «Комната 40» и вошла в историю как наиболее успешный центр радиоперехвата Первой Мировой войны.

    При этом британцам в 1914 году повезло не только с организацией радиоперехвата. Расшифровка кодов и перехваченных сообщений двигалась бы медленно, но уже 11 августа 1914 года в районе Мельбурна был захвачен немецкий пароход Hobart, на борту которого нашлась шифровальная книга «Сигнальная книга торгового флота». В октябре из России прибыла «Книга сигналов императорского флота», захваченная на потопленном крейсере Magdeburg, а месяцем позже британский траулер выловил ящик с секретными документами с потопленного у острова Тексел эсминца S119. Среди документов находилась копия шифровальной книги «Сигнальная книга». В результате в руках у британцев оказались все необходимые коды, оставалось только взломать шифр.

    Но, несмотря на все успехи, полностью «читать» немецкие радиограммы в «Комнате 40» не могли. Коды постоянно менялись, к ним добавлялись новые, поэтому сообщение о начале операции Флота Открытого моря 31 мая 1916 года, хотя и было перехвачено и дешифровано, но полностью понято не было. Исходя из общей структуры сообщения и места отправки, британские эксперты смогли определить, что это знаменует начало крупной операции, но какой именно, не зная кода (который в данном случае был уникальным), понять было невозможно. Таким образом, британский командующий Джон Джеллико не мог знать, будет ли ему противостоять весь немецкий флот, или же это очередная набеговая операция.

    Немецкое командование в Первую Мировую войну аналогичной структуры радиоразведки не формировало. К штабам прикомандировывались математики, которые занимались взломом шифров, но не более. Кроме того, в руки германского командования не попали книги с кодами Королевского флота, так что даже удачно расшифрованные сообщения оставались лишь набором букв и цифр, который был бы понятен британскому офицеру, но не немецкому.

    В результате при планировании операции адмирал Шеер вынужден был опираться на другие средства разведки и обнаружения. Насколько эти средства не соответствовали задачам, можно было видеть уже из случая с обнаружением нейтрального парохода, когда британцы до последнего момента не видели противника, а увидев, приняли миноносцы (длина корпуса 98 метров, высота борта не более 3,5 метров) за крейсера (длина корпуса 135 метров, высота борта более 5 метров).

    Любопытный факт. В завязке Ютландского сражения с немецкой стороны приняли участие корабли, которых не должно было быть в составе кайзеровского флота. Миноносцы типа В-97 и легкие крейсера типа Elbing должны были стать кораблями русского флота, при этом, если миноносцы были построены вокруг заказанных для русских кораблей механизмов и ГЭУ, то крейсера Elbing и Pillau должны были стать «Адмиралом Невельским» и «Муравьевым-Амурским» соответственно. Не менее любопытно, что город Пиллау, в честь которого немцы переименовали «Муравьева-Амурского», с 1945 года является территорией России, носит название Балтийск и является главной базой российского флота на Балтике.

    Итак, что же могла предложить техника 1916 года немецкому командующему, помимо радиоразведки? Сейчас это были бы средства морской, воздушной и космической разведки. Космической разведки на тот момент просто не существовало. Воздушная уже была, но... Предоставим слово самому Рейнхарду фон Шееру:

    Между 14 и 15 часами (Берлинского времени +2 часа к Гринвичу) один за другим поднялись в в воздух дирижабли L-9, L-14, L-16, L-21 и L-23, чтобы произвести дальнюю разведку в секторе от севера до запада Гельголанда. Они не приняли участия в разыгравшемся вскоре сражении и не видели никого из состава своих или неприятельских главных сил.

    Почему дирижабли взлетели так поздно? Был слишком сильный для них ветер. Почему они не сумели найти место генерального сражения? Потому что в тот день была облачность от 200 метров, а неповоротливые и огромные «цеппелины» не могли рисковать, опускаясь столь низко — как ни примитивны были средства ПВО 1916 года, но промахнуться в цель, длина которой всего в 2-3 раза меньше расстояния до нее, было попросту невозможно. Как итог — разведывательное средство немцев оказалось слишком примитивным и ненадежным. Что же касается самолетов, то на тот момент они не обладали достаточной дальностью полета, чтобы вести разведку на удалении в сотни километров от аэродрома. Лучшие образцы могли бы улететь на 600-700 километров, но этого было недостаточно с учетом необходимости визуально обнаружить цель. Кроме того, ни один самолет Первой Мировой войны не был оборудован радиостанцией, способной передавать на сотни километров, так что для сообщения информации ему требовалось не только найти противника, но еще и вернуться на свой аэродром. Оттуда телефоном или радиосвязью сообщили бы данные в штаб, и лишь потом появилась бы возможность передать сведения на флот в море. Даже если считать, что штабной этап был бы проведен без проволочек и ошибок, то самолеты-разведчики, способные летать на необходимое расстояние имели скорость всего 120-130 км/ч, так что просто на то, чтобы долететь от места обнаружения неприятеля до своего аэродрома, им потребовалось бы не менее 3 часов. За это время даже без учета возможных маневров и изменения курса положение цель изменилось бы на 40-50 миль.

    Показателен и пример англичан, которые с собой в битву прихватили гидроавианосец (корабль способный нести гидросамолеты) Engadine. В 14:40 (по Гринвичу) вице-адмирал Битти приказал командиру этого корабля запустить самолеты для поиска неприятеля, и в 15:07 первый (и единственный, как оказалось) самолет Шорт типа 184 лейтенанта Рутланда поднялся в воздух. Спустя 20 минут ему удалось обнаружить немецкие корабли (благо положение и курс уже были примерно известны) и передать сообщение на борт «Энгедайна», что стало первым в истории случаем координации действий корабля самолетом. Да, я не ошибся, только корабля, не флота. Дело в том, что дальше «Энгедайна» сообщение с самолета Рутланда не ушло. Попытка передать сведения на флот с борта гидроавиатранспорта потерпела крах — ненадежность тогдашних радиоприемников и атмосферные помехи привели к тому, что ни один из флагманов не сумел разобрать передачу. Близко к «Энгедайну» был и линейный крейсер Lion под флагом вице-адмирала Битти, командовавшего британскими линейными крейсерами, но разобрать семафор на нем также не смогли.

    Что же касается разведчика лейтенанта Рутланда, то обнаруженные им немецкие корабли встретили его шрапнелью, и через 10 минут после обнаружения он был вынужден приводнить свой самолет. Еще через двадцать минут самолет с перебитым топливопроводом был поднят на борт «Энгедайна», но на этом применение авиации в Ютландском сражении завершилось окончательно. Ветер и волнение не позволяли англичанам использовать свои гидросамолеты, а тучи по-прежнему не давали «цеппелинам» увидеть хоть что-то.

    Но вернемся к разведке адмирала Шеера. К ее морской составляющей, которая продиктовала дату сражения. Знаменитые немецкие «У-боты» снискали себе грозную славу именно в годы Первой Мировой войны, но в Ютландском сражении их роль оценить положительно никак не удастся. Их маленькая автономность заставила немецкое командование поторопиться с выходом в море, не дав дождаться исправления повреждений на некоторых кораблях первого ранга, а примитивные средства обнаружения (представленные исключительно оптическими перископами) не позволили полностью оценить масштаб британской реакции на действия.

    Еще 13 мая первой из немецких подлодок в море отправилась U-72, имея задачу выставить мины у британской базы в Ферт-оф-Форт, после чего приступить к наблюдению за Гранд-Флитом. Спустя 10 дней с аналогичным приказом за ней последовала U-74, но ни одной из них не удалось выполнить поставленной задачи. Первая из-за неисправности вернулась на базу, а вторая была потоплена противолодочными силами Королевского флота. Впрочем, основная масса лодок, которые должны были заняться разведкой, вышли в море 17 и 20 мая. Но и их преследовали неудачи, двум лодкам пришлось в силу различных причин вернуться на базу, вынудив немецкое командование увеличить сектора патрулирования для оставшихся. В итоге к 29 мая штаб Флота Открытого моря констатировал: лодочная завеса со своей задачей не справилась — расположение и состав сил британского флота не были известны. А еще через двое-трое суток у лодок, вышедших 17 мая, истекал запас автономности по провизии.

    Именно этот факт предопределил решение адмирала Шеера о выходе в море 31 мая. Позднее подводные лодки вынуждены были бы покинуть свои позиции, лишив его информации о реакции англичан на выход Флота Открытого моря, а себя – шансов атаковать выходящие из баз корабли. Развертывание новой завесы, во-первых, отодвигало срок проведения операции минимум на полмесяца, во-вторых, давало британцам возможность заметить повышение активности и уничтожить подлодки, выходящие на позиции.

    Ставка была на скорость и эффективность уже выдвинутых на позиции экипажей. Увы, но она не оправдалась. Более чем успешные в деле потопления транспортных судов и боевых кораблей, чьи экипажи слабо представляли себе всю опасность угрозы из-под воды, «у-боты» не смогли ни обнаружить выход главных сил Гранд-Флита, ни успешно атаковать его корабли. Ни один британский корабль на этапе развертывания не получил торпедных попаданий, а из сведений, переданных адмиралу Шееру, тому никак не удавалось составить сколь-либо цельной картины происходящего. Достоверно известно было только то, что в море вышли британские линейные крейсера, а также некоторое количество линейных кораблей. Это вполне укладывалось в план по поимке в капкан части Королевского флота, которая была бы как минимум не сильнее немцев.

    Трагической ошибкой было и решение совместить приятное с полезным, приказав лодкам не только обнаруживать, но и атаковать корабли. Хотя англичанам и не удалось потопить ни одной из атаковавших их подлодок, но и тем приходилось тратить от двух до четырех часов на маневрирование и уклонение от контратак, прежде чем выйти на связь. Учитывая, что сведения они передавали не непосредственно на флагманский «Фридрих дер Гроссе», а вначале в штаб на берегу, реальная задержка составляла четыре часа и более.


  • Штурман
    штурман



    Репутация: 1170(???)
    # Дата: 8 Июл 2016 00:57:00 Цитата

    ...окончание
    Таким образом, командующие обоими флотами 31 мая 1916 года в обнаружении противника, по сути, оказались ограничены возможностями своих надводных кораблей. Ни Джеллико, ни Шеер не были дураками, они представляли, что картина происходящего гораздо масштабнее, чем отрывочные сообщения, добирающиеся до них, но она была все так же скрыта от них «туманом войны». И туман этот был лишь немногим более проницаемым, чем тот, что заслонял видимость адмиралам за сто или двести лет до Ютланда. Ведь, фактически, с момента выхода эскадр из баз, их самым надежным и верным средством обнаружения противника стали передовые заслоны из крейсеров и эсминцев, чьи действия весьма напоминали ощупывание слона слепыми мудрецами.

    Сейчас в распоряжении командующих были бы не только гораздо более совершенные средства разведки и связи, но также куда более широкий спектр систем анализа поступающей информации. Скорость, курс, тип цели — все это могут обрабатывать компьютерные системы, выводя на экраны и планшеты красивую и довольно полную картину действий как своих сил, так и неприятеля. Но в 1916 году на борту флагманских линкоров не было даже таких выверенных схем, какими снабжены исторические книги по войне. Были лишь столы с листами ватмана и офицеры-штурманы, которые на этих листах вели прокладку курса эскадры, а также наносили данные об обнаруженных кораблях противника. При этом сведения не только о противнике, но и об удаленных собственных эскадрах были приблизительными — счисление каждый штурман выполнял самостоятельно, но чем хуже была погода, тем больше допускалось ошибок.

    В результате на оперативной карте командующего флотом была весьма приблизительная информация, на основе которой нельзя было сделать расчет с точностью до минуты. Задержки с передачей данных составляли порядка 20 минут — ведь любое сообщение требовалось составить, зашифровать вручную, передать радисту, который морзянкой должен был послать его в эфир, продублировать, принимающий корабль должен был принять и разобрать это сообщение, которое от радиста попадало к шифровальщику. Шифровальщик снова вручную разбирал шифр, потом код, и лишь потом эту телеграмму приносили на мостик, где штурман вручную наносил на карту новые сведения, после чего адмирал мог взглянуть на максимально точную картину боя. Которая отличалась от реальности не меньше, чем портрет работы художника-авангардиста от фотографии.

    Но если кому-то кажется, что на стадии обнаружения и опознания противника проблемы заканчивались, то это совсем не так. Когда корабли сближались и открывали огонь, возникала еще одна проблема — пороховой дым от выстрелов. Чем больше делалось залпов, тем плотнее становились облака дыма, которые сносило ветром на следовавшие в кильватере корабли. Противник, в свою очередь, оказывался скрыт еще и за своим дымом. К тому же, корабли того времени изрядно дымили, сжигая в своих топках нефть и уголь. Чем выше была скорость, тем больше требовалось жечь топлива, чем больше жгли топлива, тем больше было дыма, который оседал за эскадрами. В результате интенсивный бой заканчивался в моменты, когда из-за падения видимости противники просто переставали друг друга видеть в прицел.

    Не лучшим образом сотрясение от стрельбы и попаданий сказывались на работе радиостанций — скачки напряжения, обрывы сети, перебитые осколками антенны (в то время это провода между мачтами корабля) приводили к тому, что сообщения просто терялись. Традиционные для флота флажные сигналы и семафор оказывались неэффективны из-за расстояний и плохой видимости, а прожектора оказывались разбиты. Вот как это выглядело на практике:

    В самом начале боя командующий линейными крейсерами адмирал Битти, получив сообщение об обнаружении немецкого флота, поднял сигнальные флаги, предписывающие его кораблям изменить курс и увеличить ход до полного. Но самый сильный из его отрядов, 5-я линейная эскадра, состоящая из быстроходных линкоров, будучи наиболее удаленной, сигнал разобрать не смогла. В течение 10-15 минут ее командир не менял курс и не отдавал приказ поднять пары, что привело к отставанию в 10 миль. Которое еще больше усугубил следующий приказ Битти, требовавший поддерживать ход в 25 узлов, хотя линкоры не могли дать больше 24 (любопытно, что непосредственный командир 5-й эскадры контр-адмирал Эван-Томас также был уверен в том, что его корабли могут дать 25-узловой ход).

    Как итог, «сражение линейных крейсеров» первые 20 минут проходило при качественном превосходстве немцев, обошедшемся англичанам в один потопленный и один серьезно поврежденный корабль. При этом адмирал Хиппер не стал предоставлять англичанам возможность реализовать превосходство 9 против 5, и сразу же после начала обстрела со стороны линкоров смело пустился наутёк, выполняя свою главную задачу — вывести часть британского флота на главные силы немецкого. На прощание немцы взорвали еще один британский линейный крейсер и, что более важно для нашего рассказа, уничтожили радиостанцию на флагманском корабле адмирала Битти. Теперь приказы командующего флотом его заместитель стал получать с большой задержкой — радиосообщения принимал Princess Royal, который затем прожектором транслировал их на Lion. Приказы адмирала при этом передавались другим кораблям флажными сигналами.

    Через полчаса это не замедлило сказаться на управлении флотом линейных крейсеров. Когда передовые отряды Битти обнаружили основные силы немцев, тот приказал всем своим кораблям отвернуть, дабы уйти под защиту своих главных сил. Но сигнал смогли разобрать только на ближайших к нему линейных крейсерах. Все еще отстающая 5-я линейная эскадра продолжила движение в прежнем направлении, а легкие крейсера и эсминцы продолжили атаку на отряд Хиппера. Лишь спустя четверть часа ошибка была исправлена, причем не в результате того, что на линкорах наконец получили приказ, а практически случайно — новый курс был продиктован необходимостью уклониться от немецких торпед.

    Не меньшие приключения с доставкой информации происходили и на кораблях, которые не участвовали в бою. Главные силы адмирала Джеллико двигались на поддержку крейсеров Битти не тем курсом, который привел бы их к встрече с немецким флотом. Причина? Обнаруживший линкоры адмирала Шеера крейсер Southampton неправильно указал в радиограмме собственное положение. Все его данные показывали, что немецкий флот находится на 12 миль восточнее, чем в реальности. Исправить ошибку не было никакой возможности — штурман крейсера о ней просто не знал, а на флагмане никак не могли проверить точность позиционирования.

    Еще одной навигационной ошибкой стало появление эскадры британского адмирала Худа на левом фланге германского флота. Изначально он имел приказ присоединиться к линейным крейсерам и быстроходным линкорам адмирала Битти, чтобы усилить их в противостоянии с крейсерами адмирала Хиппера, но вместо этого он вышел непосредственно на немецкие легкие крейсера и миноносцы из прикрытия главных сил. Причина была все та же. Связи по радио с Битти не было, а сведения о местонахождении немцев, полученные от Джеллико, содержали ошибку. К счастью для англичан торпедные атаки немцев оказались безрезультатными. Более того, внезапное появление еще одного отряда линейных крейсеров привлекло все внимание германского командования и не позволило своевременно распознать появление на поле боя главных сил Гранд-Флита.

    Выше я говорил о множестве проблем со связью у британцев, что может создать впечатление, что немецкие корабли не испытывали подобных проблем. Это не так. Им действительно счастливо удавалось избегать проблем с радиосвязью, но вот с чтением флажных сигналов и приемом семафоров все было не лучше, чем у оппонентов. Линкоры и линейные крейсера Флота Открытого моря не испытывали проблем, в первую очередь, благодаря тому, что немецкие адмиралы старались держать свои корабли поближе друг к другу, не допуская отдаления отдельных отрядов и кораблей дальше пары миль. Но активно действовавшие легкие крейсера и миноносцы в течение всего сражения приказы получали и выполняли с большой задержкой, порой полностью игнорируя старших флагманов. Очевидно, что легкие корабли проигрывали в дальности видимости за счет меньшей высоты своих надстроек, а также их экипажи в бою были куда больше озабочены вопросами поиска противника, нежели наблюдением за своими линкорами.

    Апофеозом неразберихи, связанной с ошибками в сообщениях наблюдателей и навигационном счислении, стал бой главных сил флотов, начавшийся в четверть седьмого часа вечера по Гринвичу. Джон Джеллико к тому моменту обладал приблизительной информацией о том, где находится германский флот. Все накопившиеся ошибки в вычислении местоположения и противоречивые сообщения от легких сил, поступавшие непосредственно перед развертыванием, привели к тому, что колонна британских линкоров вместо того, чтобы пересечь курс Флота Открытого моря и охватить его голову, оказалась выстроена параллельно немецким эскадрам. Кроме того, путаница в маневрировании и определении ожидаемого положения главных сил привела к тому, что линкоры скучились и мешали друг другу маневрировать. Командирам отдельных эскадр, уже участвовавших в бою, вместо заранее запланированных мест в колонне доставались те, куда они сумели встроиться.

    Еще хуже была ситуация у адмирала Шеера. На момент развертывания главных сил Гранд-Флита он вообще не знал о том, что они уже вышли в море. Информацию об этом он получил через десять минут после того, как корабли Джеллико начали перестроения для главного боя. Кроме того, реальная картина боя заставила его вместо кильватерной колонны построить свои корабли полукругом. Его собственный флагман при этом оказался в середине боевой линии таким образом, что с него не были видны ни концы колонны, ни линейные крейсера Хиппера, ни противник. Попытка исправить положение за счет маневрирования была успешной лишь отчасти — флот выстроился в более управляемый порядок, но англичане оставались в более выгодных условиях за счет разницы между видимостью восточной и западной сторон горизонта вечером. В результате немцам приходилось буквально угадывать положение своего противника, определяя наличие кораблей по вспышкам выстрелов.

    Всё дальнейшее сражение, которое с обеих сторон характеризовалось как недостаточно решительное, носило отпечаток предварительной сумятицы. И Джеллико, и Шеер уже поняли, что вместо предполагаемого «правильного» сражения линейных флотов, их ждет ряд стычек, в которых победу одержит не тот, кто сильнее, а тот, кому больше повезет. Неспособность 5-й эскадры линкоров, в которую входили сильнейшие боевые корабли мира, разгромить линейные крейсера Хиппера была ярким примером. Активно маневрировать адмиралы не хотели из-за явной неспособности обоих флотов занять положение согласно предварительным планам.

    Напоследок можно привести финальный эпизод участия «Комнаты 40» в Ютландском сражении. Около 20 часов по Гринвичу 31 мая адмирал Шеер принял решение отступать к своим базам, что вызвало соответствующий обмен сообщениями между его флагманским кораблем и береговым командованием. Всего было отправлено четыре телеграммы, которые удалось расшифровать британцам. Три из них Адмиралтейство свело в одну и передало Джеллико:

    Германскому линейному флоту в 21:14 приказано возвращаться в базы. Линейные крейсера замыкают строй. Курс юго-восток. Скорость 16 узлов.

    Четвертая телеграмма была наиболее важной. В ней командующий немецким флотом указывал четкий курс, которым он собирался двигаться домой. Дело в том, что «курс юго-восток» - это всего лишь направление движения, но не точное указание, куда идут корабли. В районе подступов к базам были выставлены минные заграждения, которые существенно ограничивали возможные подходы, поэтому англичанам нужно было знать курс с точностью до румба, иначе был риск не только не найти противника, но еще и вылететь прямиком на мины. И эта информация была отправлена по радио из Лондона на борт линкора Iron Duke. Где так и не была принята.

    В итоге Джон Джеллико руководствовался своими собственными соображениями и информацией от передовых кораблей, которые к тому времени ориентировались по вспышкам и звукам выстрелов. Это не позволяло точно идентифицировать противника, но на этот раз все сообщения, хотя и были в большинстве ошибочными, складывались в единую картину. В итоге командующий Гранд-Флитом считал, что он преследует немцев, тогда как в действительности они прошли у него за кормой. Причем некоторые из немецких кораблей прорезали строй британского флота. Но тут злую шутку сыграло уже отсутствие подготовки к ночному бою у англичан — командиры кораблей, хотя и опознавали противника, огня не открывали, чтобы не вызвать на себя атаки вражеских миноносцев. Им слишком памятен был тот разгром, который 11 годами ранее учинили японцы русскому флоту в подобной ситуации.
    Ютландское сражение 1916 года и системы связи
    К утру 1 июня 1916 года все было закончено. В утреннем тумане одному из «цеппелинов» посчастливилось найти главные силы британского флота, который успешно сообщил Шееру о том, что они сохраняют боевой порядок, а неподалеку находятся и линейные крейсера. Это подтолкнуло немецкого командующего к принятию окончательного решения о возвращении всех своих кораблей на базы, поскольку при таких условиях продолжение битвы не имело перспектив. А Джон Джеллико около 4 утра по Гринвичу получил радиограмму от «Комнаты 40», в которой указывались точное местоположение, скорость и курс немецких сил. Но на то, чтобы перехватить, расшифровать и доставить это сообщение ушло полтора часа. Английскому адмиралу оставалось лишь констатировать, что его предварительные расчеты оказались неверными и противник благополучно вернулся в гавань.

    Вот так, отсутствие систем связи и весьма ограниченные возможности по обнаружению противника превратили два гигантских флота в двух борцов, которые обладали пудовыми кулаками, но были совершенно неспособны их удачно применить. В итоге после Первой Мировой войны у всех возникло немало мыслей о том, а стоит ли вообще тратить столь большие средства на создание линкоров и других кораблей, если адмиралы просто не сумеют их использовать по назначению. Но история снова сделал поворот, и Вторая Мировая война на море оказалась уже совсем иной…


    Вот так, отсутствие систем связи и весьма ограниченные возможности по обнаружению противника превратили два гигантских флота в двух борцов, которые обладали пудовыми кулаками, но были совершенно неспособны их удачно применить. В итоге после Первой Мировой войны у всех возникло немало мыслей о том, а стоит ли вообще тратить столь большие средства на создание линкоров и других кораблей, если адмиралы просто не сумеют их использовать по назначению. Но история снова сделал поворот, и Вторая Мировая война на море оказалась уже совсем иной…

    fantakt
    Участник



    Репутация: 1257(???)

    # Дата: 8 Июл 2016 08:52:56 Цитата

    Ну ты откопал... Улыбка Надо наверное, в исторический перенести.

    fantakt
    Участник



    Репутация: 1257(???)

    # Дата: 8 Июл 2016 14:02:05 Цитата



    у меня как-то в первой циве линкор развалился о вражеского дипломата стоящего на горе

    Штурман
    штурман



    Репутация: 1170(???)
    # Дата: 8 Июл 2016 14:58:44 Цитата

    Пишут, что это было самое масштабное (хотя, смотря как считать) морское сражение за всю историю человечества.

    Тут ещё интересно в плане нашего любимого мозгоштурма, как реализовать такой туман войны. В том сражении этот туман был настолько суров и беспощаден, что адмиралы не видели не только чужих кораблей, но и своих. Вплоть до того, что вообще не представляли, где они находятся и куда движутся...

    fantakt
    Участник



    Репутация: 1257(???)

    # Дата: 8 Июл 2016 15:29:22 Цитата

    Без радиосвязи и локаторов особо ничего не увидишь ночью и в плохую погоду.

    fantakt
    Участник



    Репутация: 1257(???)

    # Дата: 8 Июл 2016 15:39:38 Поправил: Модератор Цитата

    Вот интересная ссылка по линкорам. Не так уж и много их строили. И в боях потеряно действительно 18 кораблей.
    здесь

    fantakt
    Участник



    Репутация: 1257(???)

    # Дата: 3 Дек 2016 15:44:44 Цитата

    История этого несомненно выдающегося афоризма началась 24 июня 1898 года, когда директор Тулонского кораблестроительного завода Марсель Лагань, будучи в командировке в Париже, решил пройтись по знакомым куртизанкам. Каково же было его удивление, когда в борделе свой фаворитки Софи он обнаружил не кого иного как примерного семьянина, начальника Главного управления
    кораблестроения Российской Империи Варлампия Верховского.
    - Ку-ку! - злорадно сказал Лагань.
    - Сударь, это не то, что Вы думаете, право - всплеснул руками Верховский.
    - Ну что Вы, я уверен, что Вы тут занимаетесь как раз тем, зачем приехали - покупаете новый крейсер. Почем у вас крейсера, Софи? - продолжал издеваться директор.
    - Нам нужно поговорить - с потухшим взором пробормотал Верховский.
    - Вуаля! - подпрыгнул Лагань и стал довольно насвистывать "Марсельезу".
    ...рано утром 25 июня, пыхтя невыносимым перегаром, Верховский подписал контракт с Тулонским кораблестроительным заводом на постройку нового крейсера по проекту "Дюпюи де Лом" за 17 миллионов франков.. .
    Утром 21 декабря 1898 года император Николай II нервно ковырялся в ухе лорнетом. На носу было Рождество, а придворный ансамбль до сих пор не мог справиться с новогодним ремиксом "Боже, царя храни! ". Чего-то явно не хватало.. .
    - Что ж ты злыдень пиликаешь так громко? - отчитывал он большеносого скрипача - весь русский дух заглушаешь, понимаешь.. .
    - Ваше Величество, начальник кораблестроения Верховский просит аудиенции! - прогремел голос дворецкого.
    Верховский нервно переминался с ноги на ногу в приемной. Сегодня ему во что б это ни стало надо было протолкнуть документы на неучтенный крейсер императору. Он несколько раз порывался развернуться и уйти, но всякий раз в голове всплывал образ Лаганя с его издевательским французским "Ку-ку! ". Нет,
    уж лучше эшафот, чем месть жены! Раздумья Верховского были прерваны дворецким, и на подкошенных ногах он предстал перед скучающим императором.
    - Здоров, Варлампий. Ты слышал, какую ересь нынче несет мой оркестр?
    - Никак нет, Ваше Величество. - выдавил Верховский.
    - Вот заслушай - кивнул музыкантам император - Да, что у тебя там?
    - Да бумажку бы на крейсер новый подмахнуть.. .
    - Что за крейсер, как именуем?
    - Как будет угодно Вашему Величеству - Верховский был на грани инфаркта.
    - Баян! - хлопнул себя по лбу император.
    - Эээ.. . Так и запишем?
    - А то ты не слышишь?
    - Разрешите откланяться?
    - Валяй. Баяниста Миколку сюда! - радостно подскочил Николай - щас мы заглушим этого скрипача!
    26 июня 1899-го года в Тулоне состоялась закладка броненосного крейсера 1-го ранга "Баян". Через год великая княгиня Анастасия Михайловна после пьяного кутежа на французском крейсере "Дюпюи де Лом" прибыла на спуск нового корабля. Тулонские пивовары в этот день коллективно бастовали против повышения налога на лягушек и голова великой княгини раскалывалась не на шутку.
    - Анатолий Романович, у меня такое чувство, что я это где-то уже видела - обратилась княгиня к капитану 1-го ранга Родионову, глядя на знакомый силуэт крейсера.
    - Это "Баян", мадам - с гордостью отчеканил морской волк.
    - Люси, вы слыхали, как теперь в России именуют "дежавю"? - толкнула локтем свою фрейлену княгиня.
    Присутствовавшие офицеры оценили шутку и через месяц она была на языке у последнего кочегара.. .
    Шли годы, в 1903-м "Баян" был отправлен в Порт Артур, где через год, 26 ноября, был потоплен осадной артиллерией будущих производителей покемонов и тамагочи. В 1906-м он был поднят японцами и введен под названием "Асо", что в переводе означает "Уже Было".

    Версия для печати . Вверх

    ОСТАВЛЯТЬ СООБЩЕНИЯ МОГУТ ТОЛЬКО ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛИ!

    Администрация форума: editors@civru.com
    Rambler's Top100
    XML [?]